Интро:

 

Никого не хочу обидеть, просто высказываю несколько собранных мною точек зрения на проблему )) Да, в статье много мата. Не говорите, что не предупреждал.

 

Поехали..

 

Меня ваапще умиляет вся эта шумиха вокруг конца света. Вас не умиляет? Тагда вам или похуй, или вы — абасрафшиеся потребители. Сейчас поясню эту позицию.

 

Официальная версия такова:

«АААА!! Нам всем пиздец!!»

 

Ну, или если более развернуто, то:

— На землю упадет астероид/луна/нло/ещекакаянибудьхуйня. Будет взрыв/заражение/радиация/массовые помешательства. Все умрут.

— Солнце пукнет в нашу сторону протуберанцем. Всех сдует нахуй. Все умрут.

— Евреи допьют-таки воду в кране. Все умрут. Кроме евреев.

— К власти в Штатах в ходе переворота придет Джигурда. Все умрут в корчах.

В общем, идей много, но все сводятся к одному. 21.12.12 все умрут. Возможно, кроме евреев.

 

Диалог:

— Откуда такая неебическая осведомленность?

— Как! Майя предсказали, что будет Конец Света!

— А как это от них узнали? Они ж вымерли, а письменности у них не было. Узелковые «книги» ихние до сих пор расшифровывают…

— Они оставили календарь!

— И?

— Он кончается 21.12.12 *страшно-торжественные глаза, словно выиграл войну с инопланетянами, а не собственный пиздец обосновывает*

— И?

— Ну что и? *легкое замешательство* Вот собственно и все!

— А мой календарь заканчивается 31.12.12. А в том году — 31.12.11…

— Ну ты сравниииил.. Это ж *благоговейно* майя!…

 

Лично мне видится такая картина:

Сидит майский каменотес и херачит каменным (железный — не изобрели, медный — дорого, золотой — легко мнется) молотком по зубилу. Высунув от натуги язык, выполняет заказ жреца — тот попросил новый календарик в туалет. Небольшой, современный — тонны на три.

Вдруг мимо, весело помахивая сиськами (майские женщины грудь не прикрывали), проходит смуглая баба. Каменотес высовывает язык еще больше, попадает молотком по пальцу, матерится на майском языке и, бросив инструмент, подрывается за бабой. Через пару часов, возвращаясь из леса с улыбкой шире жопы шерстистого носорога, он спотыкается и падает в гейзер. Ну может его съел саблезубый хомяк. Или украл в гарем орангутанг. Короче, заказ недоделан.

Жрец, конечно, погоревал — как же потомкам срать без календаря после 21.12.12 — но заказ забрал. Тем более, что халява.

 

Ну а чем версия плоха? ))

 

Но есть и другая.

В далекой и сказочной, полнлстью-вымышленной-все-совпадения-случайны стране сидят два полностью придуманных менеджера и абсолютно мифический политик. И думают:

М1:  Херово чето продаются наши бамбуковые ведра с гайками…

М2: Да и у нас что-то кокосовая водка плохо идет в магазины.

П: А у нас народ начал думать о государстве и даже вроде как устал раком стоять…

М1: Хм. А почему раньше стоял?

П: Ну так привык.. Еще со времен, когда всех, кто не негр, выселяли Сахару озеленять, а прически по лекалу были. Тогда ведь за крамолу можно было и умереть.

М2: А сейчас умереть не боятся?

П: Ну сейчас массовой угрозы расстрелов и репрессий нет, пирамиды достроены и сданы в музей, фараона свергли… ну, они и осмелели.

М1: А я вот читал в одном задрипанном журнальчике в туалете, что скоро конец света по версии майя. Может…

П: А что… Страх общей угрозы — он объединяет… И от мыслей ненужных отвлекает…

М2: И как перед концом света, да не выпить?!

М1: Да и кредит на ведро с гайками взять не страшно…

Хором: ты гений!

 

Вот и выходит, что если вы верите в официальную версию, вы — потребитель. Если в каменотеса, то как и я — скептик.

По-моему, скептиком быть прикольнее. Во-первых, это подтверждает, что интеллект у вас есть не только по версии Айзенка, но и вполне реально. То есть, вы умеете думать отвлеченно и независимо от прошивки средствами массмедиа. Во-вторых, быть скептиком — не страшно (ну, если конечно вообще кого-то конец света пугает), потому что скептицизм на значительную долю состоит из здорового похуизма.

Кстати, конец света — это такой вопрос, в котором вообще очень легко быть скептиком. Ведь даже если ты неправ, и конец света все же будет, то все равно умрут все, так чего париться? ))

 

Представьте… Обычная ночь. Мегаполис, как всегда, не спит. Шум двигателей, гудки машин, безумная иллюминация, огни небоскребов, освещенные улицы, голоса поздних прохожих и гомон подвыпивших компаний, периодически слышно, как с сиреной пролетает скорая или МЧС. «Толпы спокойны и люди спокойны» (с)…

На безумной высоте летит не подсвеченный ни на одной из доступных земле частот аппарат. Бездушный, не рассуждающий, мертвый. Его электронный мозг строчку за строчкой, слой за слоем читает матрицу пространственных координат, тут же стирая уже пройденный маршрут. Сопла послушно меняют угол реактивной струи, подчиняясь механике сервоприводов. Аппрат не имеет опознавательных знаков, в его памяти не хранится никакой информации о том, откуда он и чей он.

В мегаполисе становится тише. Скоро рассвет, а пока — темно и чуть влажно — на стеклах припаркованных машин выпал роса, придавая им блеск в свете фонарей и вывесок. Последние гуляки расползлись по норам, ветерок из парков усиленно пытается прогнать гарь и духоту — остатки прошедшего дня. «Вуаль Ночи спустилась. Храмы и Святые места спокойны и темны» (с)…

Аппарат заходит в точку снижения. Несущие крылья отстреливаются, их тут же уносит во тьму — больше они не понадобятся. Раскрывшиеся полудуги оперения стабилизатора начинают заунывную песню рассеченного воздуха, закручивая аппарат, входящий в гиперболу падения. Электронный мозг больше не читает координаты — они кончились, дальше движением управляет неумолимая физика. А мозг запускает внутри матового корпуса другие процессы…

Небо над мегаполисом начинает чуть-чуть светлеть, уже смутно видны столбы пара над трубами тепловых станций…

Размытая в движении черная точка воющей иглой несется в сердце города…

Город просы…

Свет.

Сначала безумный, ярчайший свет.

Звука нет. Там, где он слышен — его уже некому воспринять.

Там, где успевают увидеть свет, звука еще нет. Он придет потом, следующей поражающей волной.

Свет меркнет, открывая взору тех, кто не ослеп сразу, огненный шар. Нереально огромный, клубящийся и растущий — город на его фоне кажется игрушечным.

Шар быстро достигает облаков, пожирая пространство, уничтожая саму материю, оказавшуюся в жерле атомной печи. А вокруг него, словно круги по воде, по небу стремительно расходятся окружности мгновенно превратившейся в ничто атмосферной влаги.

И тут приходит звук. Звуковая волна разбивает стены, спресованный воздух, раскаленный до температур Ада уносит в полет целые здания, разрывает на мельчайшие часицы все, кроме камня и толстого металла, на оплавленной поверхности которых которых навечно останутся фотоотпечатки тех, кто стал свидетелями огненной смерти.

Все живое уже мертво. Ни одного человека, ни одной травинки. Только обугленные и разорванные трупы. Но тут настает очередь следующей поражающей волны. Пламя. Огненный ураган проходит над мертвой землей, вычищая ее от органической скверны, оставляя пепел.

Пепел, который будет подхвачен бушующими ураганами, закручен и поднят в небо… но не потому что это красиво и романтично, а потому что его роль — принести смерть и боль в другие места. туда, куда не дотянулся смертоносный свет, куда не дошел разрывающий звук, куда не долетели испаряющие пламенные языки. Пепел соберется в облака, чтобы с дождями принести самую жестокую часть Огненной Смерти — радиацию. И будут рождаться уроды, будут умирать от рака те, кто не умрет в первые месяцы от лучевой болезни, пластификации костей, разжижения тканей, ожогов, не убивших на месте, и прочих меток Огненной Смерти.

К чему это? Да ни к чему. Просто решил нарисовать картинку в словах. Понравилось?